Хранительница Малых Горок: хроника лютеранской кирхи прихода Ропсу

На холме у старинного кладбища, где дорога петляет между Ропшей и Кипенью, стоят руины из известняка и кирпича. Высокие арочные проёмы окон смотрят на тихое озеро, сквозь остов стен прорастают деревья. Это всё, что осталось от кирхи Святых Апостолов Петра и Павла в деревне Малые Горки — главного храма лютеранского прихода Ропсу (Ropsu). За этими стенами скрывается более чем двухвековое прошлое, ключевые вехи которого позволяют восстановить сохранившиеся документы XVIII–XX веков.

На берегах Стрелки: шведское наследство и финские корни

История прихода начинается задолго до каменного храма. Община Ропсу никогда не была самостоятельной в полном смысле — она зародилась как филиальный приход Сквориц, которые известны по новгородским писцовым книгам ещё с 1500 года. Когда Ингерманландия на сто лет отошла Швеции, здесь закрепилась лютеранская вера.

Пётр I вернул эти земли России, но внутреннее устройство лютеранской общины трогать не стали. В итоге прихожане-ингерманландцы говорили по-фински, новые владельцы ропшинских мыз — по-русски и по-французски, а церковное делопроизводство вплоть до XIX века велось на шведском — так было заведено, и никто не видел причин менять.

В архивах сохранился Акт инсталляции — опись имущества — от 19 июня 1776 года. Документ написан шведской скорописью и сообщает, что в деревне Ропша в те годы стояла лишь скромная деревянная капелла, приписанная к Скворицам. Но у неё уже было своё убранство:

«При ней имеется: красный алтарный покров на подкладке, алтарная картина, железная штанга и два погребальных покрова».

Вся приходская касса двух общин составляла 182 рубля 14 копеек с четвертью и хранилась в тяжёлом деревянном сундуке. Пастор жил в Скворицах, и его хозяйство мало отличалось от крестьянского: семь старых комнат, изба с ригой, баня для солода, конюшня, зерновой амбар с рубленым погребом. Раз в несколько недель он запрягал лошадь и ехал в Ропшу — отслужить литургию для местных финнов.

Дар банкира и воля императора: каменный расцвет

В 1785 году Ропшинское имение купил граф Иван Лазаревич Лазарев — придворный банкир Екатерины II, крупнейший ювелир и строитель своего времени. Лазарев решил подарить своим лютеранским подданным постоянный каменный храм.

В архивах сохранилось его письмо от мая 1797 года:

«Из усердия моего желаю в будущем месяце приступить к построению в мызе Ропше новой каменной церкви…»

Разрешение выдали быстро, и летом в основание фундамента заложили первый камень. Место выбрали чуть южнее усадьбы — на холме в соседней деревне Малые Горки, которая по-фински называлась Пиени Куркку (Pieni Kurkku).

В 1798 году белокаменный храм на 550 сидячих мест освятили во имя Святых Апостолов Петра и Павла. Первоначальный план здания, хранящийся хранится в ГМЗ «Гатчина», определяет храм как строгое центрическое здание в стиле классицизма, вписанное в окружающий ландшафт.

Лазарев владел Ропшей недолго. В феврале 1801 года Павел I выкупил имение в казну за 400 тысяч рублей. В Генеральной описи имущества среди оранжерей и фабрик зафиксирована «лютеранская церковь св. Петра и недостроенная Петропавловская церковь с колокольней». Но закончить переустройство Ропши Павел I не успел — через несколько недель после покупки его убили в Михайловском замке. Ропша перешла к его вдове, Марии Фёдоровне, которая стала одним из главных покровителей прихода.

Заглянуть внутрь: кирха в 1821 году

19 мая 1821 года при передаче прихода новому пастору Петеру Авенариусу была проведена инвентаризация, оформленная документом на немецком языке. К этому времени Скворицы и Ропша стали зажиточными приходами: их совместный капитал превышал 4697 рублей, большая часть лежала под процентами в банке. Часть денег хранились в сундуке за тремя замками — ключи были у пастора и двух старшин, открыть его в одиночку было нельзя.

Архивная опись позволяет увидеть храм изнутри. В ризнице стоял массивный дубовый шкаф для утвари и синий деревянный столик, за которым совершали крещение. Главное украшение зала — хрустальное паникадило на 12 свечей и пять настенных стеклянных бра. На алтаре лежало красное сукно с белым крестом.

Над головами молящихся висели три картины: «Христос на кресте», «Моисей со скрижалями Завета» — прямо над кафедрой проповедника и «Тайная вечеря».

Священник служил в одеяниях из красноватого или зелёного тафта. На колокольне звонили два латунных колокола: большой, весом 5 пудов 6 фунтов (около 84 кг), и малый — 2 пуда 35 фунтов (около 47 кг).

В конце документа — необычные подписи. Вместо неграмотных крестьян пастор записал их имена, а ингерманландские старосты вывели свои родовые клейма-тамги. От церкви в Ропше свои знаки поставили Маттиас Кунанен и Симон Руоконен. Это были местные крестьяне, чьи семьи жили здесь поколениями.

Эпоха перестроек: проект академика Резанова

В 1827 году первый капитальный ремонт провели на средства вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны. Но к середине века храм снова обветшал.

2 декабря 1852 года управляющий конторой тайный советник Аников направил в Департамент уделов письмо: церковный староста доложил, что здание пришло в «большую ветхость», а в бюджете дворца денег на ремонт нет. Николай I распорядился выделить 4009 рублей серебром, а проект реконструкции поручили будущему ректору Академии художеств Александру Ивановичу Резанову. Летом 1853 года император лично утвердил чертежи.

План и фасад лютеранской церкви в Ропше в существующем виде. Архитектор А.И. Резанов.

 

Резанов перестроил притвор: вместо ветхого деревянного пристроили каменный тамбур с колокольней по «Высочайшему рисунку». Стропила перебрали, крышу перекрыли листовым железом и выкрасили в ярко-зелёный цвет. Для борьбы с ингерманландской сыростью внутри установили круглые металлические утермарковские печи в железных кожухах и сделали тёплую кирпичную смазку полов. Качество работ проверял академик архитектуры Август-Карл Бейне, признавший ремонт «прочным и из лучших материалов». 15 июня 1854 года обновлённый храм был передан общине.

В 1904 году храм ремонтировали ещё раз. В 1907 году рядом с кирхой появился деревянный, построенный на личные средства настоятелем Стефанусом Вирканеном.

Архивные документы середины 19 в. показывают, что церковная жизнь состояла не только из молитв. В ней было место и экономическим спорам.

Так, в 1860 году пастор прихода Сейдлер на основании анализа старинных межевых актов обвинил местных крестьян в захвате церковных земель. Управляющий Красносельской удельной конторой Ф. Т. Сиверс в рапорте описывает затяжной конфликт: пастор требовал вернуть надел или оплатить его, а крестьяне Малых Горок отказывались, заявляя, что участок — их исконная пашня, приносящая «12 четвертей преимущественно ярового хлеба».

Приход при этом постепенно рос. Сводная ведомость 1870-х годов показывает, что Малые Горки были демографическим центром округи: 40 дворов и 71 постоянный прихожанин (для сравнения: в Больших Горках — 26 дворов, в самой Ропше-Михайловке — 24). К 1917 году в приходе Ропсу числилось 2647 человек.

XX век: закрытие, война и тайные молитвы

В советских документах от 29 октября 1925 года место расположения кирхи указано с новым советским колоритом: «Кирха св. Апостолов Петра и Павла в Отрадовке (Мал. Горская)». Община платила государству налог в 97 рублей 50 копеек — за право молиться в собственных стенах.

17 марта 1938 года в кирхе прошло последнее лютеранское богослужение. 20 марта действующего пастора Тойво-Онни Николаевича Кело арестовали по обвинению в шпионаже — стандартному для ингерманландцев в те годы. Его спасло то, что он был гражданином Финляндии: попал под дипломатический обмен, был освобождён и выслан из СССР.

Деятельность лютеранской общины в Малых Горках была прекращена в административном порядке. Здание кирхи изъяли из религиозного пользования: первоначально его приспособили под сельский клуб, а в последующем — под гараж для техники колхоза.

В период Великой Отечественной войны населённый пункт Малые Горки находился в зоне активных боевых действий — в рамках наступательных операций осуществлялся штурм Ропшинского узла обороны. В результате артиллерийских обстрелов и огневого воздействия были повреждены основные конструктивные элементы здания: пробита кровля, разрушены внутренние перекрытия, утрачены угловые участки стен. Вследствие полученных повреждений от архитектурного ансамбля, реконструированного по проекту А. И. Резанова, сохранился только каменный остов.

В послевоенные годы, когда ингерманландцам запрещено было иметь свои церкви, местные жители продолжали приходить к разрушенному храму. Пожилой пастор В. Кюнер проводил для них конфирмации и службы прямо под открытым небом, посреди руин и бурьяна. Люди стояли под дождём среди разбитых известняковых стен и пели псалмы на родном языке.

Когда Кюнер умер, службы прекратились. Здание снова стали использовать под колхозный гараж, а после распада колхоза в 1990-е годы историческая постройка оказалась и вовсе заброшена.

Сегодня руины кирхи в Малых Горках продолжают разрушаться под натиском времени и природных сил. Сквозь трещины в известняковой кладке пробиваются молодые деревца, а в пустых арочных проёмах устраивают гнёзда птицы. Каждый уцелевший камень этой некогда величественной постройки хранит в себе память о былом величии и преданности её прихожан. Эта печальная участь храма — яркий пример того, как хрупко материальное наследие человечества. Современные реалии диктуют свои условия, и некогда величественное строение постепенно исчезает с лица земли. Однако память о нём продолжает жить в сердцах людей и на страницах архивных документов.