На кладбище

Одинокий, забытый друзьями,

Я по кладбищу, помню, бродил.

Я покой находил меж крестами

И душой отдыхал средь могил.

В этом царстве, где спят все глубоким,

Непробудным таинственным сном,

Любовался я небом далеким,

Заходящего солнца лучом.

Золотил он деревьев макушки,

И скользил по упавшим крестам.

Озарял и две сосны-подружки,

Пробегал по могильным цветам.

В этом царстве покоя святого,

Я так счастлив когда-то бывал,

И хоть слова не слышал живого,

Но все горе, всю жизнь забывал.

Презирал там тоску я и слезы

И тяжелый свой жизненный путь,

И отрадные, светлые грезы

Посещали усталую грудь…

О, мне было куда веселее

Среди мертвых, чем там, у живых,

Между них я и думал смелее,

Не боялся насмешек людских.

Не боялся, что грезы святые

Будут попраны дерзкой рукой,

Что рассыпятся сны золотые

Нарушенные грубой толпой.

И тот тихий мой сон прерывался

Лишь спустившейся на землю мглой,

Когда купол небес озарялся

Тихо плывшей по небу луной.

И тогда приходилось мне снова

Возвращаться, —где жизнь и где шум,

Где обильная почва готова

Для тяжелых, нерадостных дум.

Где души моей снова коснется

Человеческой злобы рука

И в забывшемся сердце проснется

 Безысходная грусть и тоска…

Ф. Михайлов

Газета «Котлин», 1898 г.