Памятное лето в Большой Ижоре

В истории небольших населенных пунктов бывают дни, которые навсегда остаются в памяти современников, а воспоминания о них передаются из поколения в поколение. Как правило, они связаны с наступлением определенных событий, когда нарушается привычный спокойный жизненный уклад местного сообщества.

Таким днем в жизни старинного села Большая Ижора стало 23 июня 1904 г. Именно в этот день правивший страной Николай Второй решил ознакомиться с ходом проводившихся в окрестностях села работ по строительству береговых батарей, в которых принимали участие гвардейский и 18-й саперный батальоны, 1-й железнодорожный батальон и полки 23-й  пехотной дивизии.

В одиннадцатом часу дня на станцию Ораниенбаум подошел экстренный поезд, доставивший императора и его приближенных, причем Николай Второй был одет в форму лейб-гвардии саперного батальона. Поздоровавшись с членами встречающей делегации, император пересел вместе с сопровождающими лицами пересел на подготовленную дрезину и продолжил свой путь по строящейся ветке Ижорской железной дороги, пересев затем в экипаж.

Надо сказать, что погода не благоволила визиту: дул довольно сильный юго-западный ветер, по небу неслись насыщенные влагой тучи, раза два спрыснул хороший дождик. Однако это обстоятельство не помешало местным жителям весьма оперативно подготовиться к визиту венценосного монарха. То и дело в разных частях села можно было встретить публику, начинавшую прибывать из соседних деревень, и несколько в стороне от нее — группу крестьян, одетых по-праздничному. Впереди этой группы был поставлен стол, накрытый белой скатертью, а на столе лежало серебряное матовое блюдо с хлебом-солью. У стола в качестве представителя от односельчан стояли трое крестьян, готовясь встретить царя по народному обычаю.

Такая возможность им представилась сразу после полудня, когда император въехал в село. Однако проезжая мимо группы крестьян, Николай Второй бросил на ходу: «Приму после». За государем потянулся целый ряд экипажей со свитой. По прошествии получаса со стороны построек по направлению к селу послышалось могучее «ура» и показалась великолепная тройка вороных коней с двумя казаками позади: государь возвращался с осмотра инженерных работ. Поравнявшись с крестьянами, государь остановился. Тогда крестьянин села Ефим Петров от лица всех односельчан поднес самодержцу хлеб-соль со словами: «Ваше Императорское Величество! Вы удостоили сегодня в первый раз посетить наше село. Низко кланяемся Вам, государь-батюшка и просим покорно принять от нас хлеб-соль. Вместе с этим молим Господа Бога ниспослать Вам вожделенного здравия на многие годы, долголетнего царствования и победы над врагами, а всему Вашему Августейшему дому всяких благ!»

После этих слов государь принял подношение, поблагодарив крестьян и произнес короткую фразу: «Я у вас сегодня в первый раз. Буду у вас еще»!  Надо было видеть, насколько глубоко запали эти простые слова в души крестьян, провожавших умиленными взорами Царскую тройку, прокатившую по направлении к сельской церкви. Здесь на паперти стоял уже настоятель местного храма отец А. Соколов в парадном облачении и крестом в руках. Государь остановился у ворот церковной ограды, взошел на паперть, приложился к кресту и вместе с настоятелем вошел в храм, увидевший впервые за свое 30-летнее существование в своих стенах такого высокого богомольца. После краткого молитвословия Николай Второй снова приложился к кресту, а затем обратился к отцу Александру с вопросом относительно продолжительности его служения в сане священника, существования самой церкви, посещения ее прихожанами.

Получив ответы, император вышел из храма медленным шагом, окруженный многочисленной свитой и пестрой толпой собравшейся публики, прошёл во временное офицерское собрание гвардейских сапер, в котором принял короткий завтрак. После почти часового пребывания на собрании Николай Второй покинул Большую Ижору, сопровождаемый долго не смолкавшими криками ура войска и народа, густой толпой обступившего палатку собрания и ожидавшего выхода монарха. Уехал государь, но на улицах Большой Ижоры еще долго царило необычное оживление.

Примечательно, что в своих дневниках Николай Второй куда менее эмоционально описывает 23 июня.

«Встали с отчаянною погодою — дождь лил как из ведра и ветер дул шквалами. В 10 ч. отправился в Ораниенбаум по ж. д. Там на станции меня ожидал д. Владимир с начальством. Мы все разместились на дрезинах и поехали по ветке, построенной 1-м жел.-дорож. батальон[ом], но еще не оконченной. В имении гр. Зубова пересели в тройку и поехали дальше по шоссе вдоль моря двенадцать верст до батареи, построенной 18-м саперным батальоном у самого берега. Осмотревши ее, поднялись в гору, где скрытно за сосновым лесом построен большой форт на 24 креп. орудия Л.-Гв. Саперным батальоном и частями 23-й дивизии. Работа очень трудная»!

 Визит же в большую Ижору и вовсе удостоился одного короткого предложения:

Принял завтрак от сапер в их палатке в с. Большие Ижоры. Оттуда на тройке опять в Рамбов и на «Дагмаре» переехали на «Александрию».

Возможно, в тот момент мысли Николая Второго были обращены к более важным делам. Например, к ожидавшемуся появлению на свет долгожданного сына: родившегося 30 июля того же года цесаревича Алексея сразу же занесли в списки Гвардейского саперного батальона…

Прошло чуть более недели, и вновь Большая Ижора встречала высокого гостя. На этот раз село посетил преосвященный Сергий, епископ Ямбургский, ректор С-Петербургской духовной академии. Этот визит во многом стал следствием порядков, которые были установлены митрополитом Санкт-Петербургским и Ладожским Антонием, с 1898 г. ставшим во главе Санкт-Петербургской епархии.

Сам митрополит, а вместе с ним и его викарные епископы считали себя обязанными периодически обозревать подведомственные им церкви не только в городах, но и в селах, невзирая на те тяготы, которые зачастую приходилось преодолевать на нередко неблагоустроенных путях сообщения. Но велика была и польза от такого непосредственного единения между паствой и пастырями как для той, так и для другой стороны. Высшие духовные власти имели возможность лично знакомиться с состоянием православных приходов, входить в общение с сельским духовенством, видеть его нужды и назревающие потребности. С другой стороны, для прихожан посещение епископа, а особенно архиерейское служение в обстановке простого сельского храма, составляло своего рода празднество, имеющее глубокое религиозно-нравственное значение и приподымающее пусть и на короткое время ввысь крестьянина среди его однообразной жизни. Преосвященному предстояло за полторы недели совершить целую череду визитов, куда вошли города Гатчина, Красное Село, Кронштадт, Ораниенбаум, а также целый ряд сел Петергофского уезда – Клопицы, Бегуницы, Копорье, Глобицы, Медуши, Гостилицы, Дятлицы, Ропша, Мартышкино, Лебяжье, Коваши, Калище, Гора-Валдай, Бабигон и, наконец, Большая Ижора.

При это в главных пунктах остановки предусматривалось проведение архиерейских богослужений. Сопровождали преосвященного в поездке епархиальный наблюдатель церковно-приходских школ протоиерей о. Алексей Азиатский, благочинный священник Павел Кульбуш, дьякон и два студента духовной академии.

Ранее, в 1901 г. Большую Ижору уже посещал видный церковный иерарх — преосвященный Вениамин (тогда еще викарий Петербургской епархии), совершивший в местном храме божественную литургию и освятивший церковно-приходскую школу. И вот, 1 июля 1904 г. – новый визит представителя высшего духовенства.

Еще задолго до начала службы к церкви стали стекаться местные крестьяне, а также дачники из окрестных деревень, расположившиеся отдельными группами в церковной ограде в ожидании приезда преосвященного. Сперва подъехали к церкви иеродьякон, два студента Петербургской духовной академии, исполнявшие обязанности иподьяконов.  Вскоре после этого раздался первый удар церковного колокола. Собравшийся народ стал быстро наполнять церковь. Минут через 15–20 начался трезвон, возвещавший приближение владыки к селу. В 6 час. 45 мин Сергий вошел в храм и после обычной встречи по церковному уставу по входе преосвященного в алтарь началось всенощное бдение, которое совершал настоятель местной церкви о. Александр Соколов. Служба сопровождалась скромным, но стройным и выразительным пением хора Двинского полка, временно квартировавшего в Большой Ижоре.

На литию и величание Святителю Николаю Чудотворцу вышел сам преосвященный с двумя протоиереями, о. А. Азиатским и А. Поповым, с двумя священниками – А. Соколовым и М. Песоцким, двумя иподьяконами.   Под сводами скромного сельского храма впервые за все время его существования из уст многочисленного духовенства во главе с преосвященным владыкой полились звуки, хорошо известные каждому православному человеку: «Величаем тя, святителю отче Николае…». А знойное июльское солнце, уже склоняющееся к западу, бросало свои еще пронзительные лучи прямо в окно церкви и ярко оттеняло клубы кадильного дыма, медленно поднимавшегося ввысь…

По прочтении св. Евангелия владыка собственноручно помазывал елеем всех прикладывавшихся к образу св. Николая Чудотворца. Всенощная кончилась…Но преосвященный не считал своего дела оконченным и выйдя в царские врата на солею, как бы на прощанье со своей паствой, обратился к ней с поучением. Прежде всего, владыка воздал благодарение Богу за то, что господь судил ему помолиться вместе с прихожанами храма, а затем старался выяснить своим слушателям те высокие нравственные доблести, за которые так глубоко чтит св. Николая наш православный русский народ. «Недаром, сказал владыка – наш сердобольный народ, умеющий каким-то чутьем угадывать доброту души человеческой и особенно ценит это качество, часто выражается в просторечье «Никола милостивый!».

Заметив в толпе своих слушателей немало людей военного сословия, преосвященный, как бы обращаясь преимущественно к ним, старался провести ту мысль, что «истинное назначение «воина Христова» заключается вовсе не в том только, чтобы убивать, убивают ведь и разбойники — а в том, чтобы воспитать в себе душу, способную на самопожертвование ради исполнения христианского долга и вовсе не гнушающуюся врагов». В заключении своего слова владыка призвал на всех своих слушателей благословение Божье и всегдашнее заступничество св. Николая, и преподав свое архипастырское благословение, вышел из храма уже в десятом часу вечера, а затем в сопровождении отца А. Соколова направился в церковно-приходскую школу, около которой преосвященство встретили ее питомцы – крестьянские мальчики и девочки.

Осмотрев помещение школы и пообщавшись с детьми, владыка направился в дом настоятеля церкви, где преосвященному и всем лицам, его сопровождавшим по русскому обычаю предложено откушать было хлеба-соли. Поблагодарив гостеприимных хозяев – преосвященный посетил и другого члена местного причта – убеленного сединами псаломщика М. А. Голубова, тридцать пятый год несшего свои обязанности. Ласково простившись со всеми, преосвященный Сергий из Ижоры направился далее, в Лоцманское селение.

Долго еще вспоминали жители Большой Ижоры то удивительно лето 1904 года, когда их скромный сельский храм стал местом посещения столь высоких гостей.