Церковь во имя святых первоверховных апостолов Петра и Павла. Музей «Церковный корпус». Придворная церковь Большого Петергофского Императорского дворца.

Придворный храм Большого Петергофского Императорского дворца

12 июля 2011 года в Петергофском музее-заповеднике произошло необычное и долгожданное событие: в этот день второй раз в своей истории была освящена придворная церковь во имя святых первоверховных апостолов Петра и Павла.

Открытый после длительной реставрации, придворный храм на протяжении полутора столетий являлся молчаливым свидетелем семейных торжеств Дома Романовых. Здесь совершались бракосочетания, крестились новорожденные дети, торжественно отмечались важнейшие государственные и религиозные праздники, служились молебны в ознаменование воинских побед…

Дворцовая церковь святых первоверховных апостолов Петра и Павла. Придворная церковь Большого Петергофского Императорского дворца. Музей «Церковный корпус».

Вид на Петропавловскую церковь с юго-восточной стороны.

Глядя сейчас на Большой Петергофский дворец, трудно себе представить, что изначально расположившихся по бокам Церковного и Гербового корпусов в нем не существовало: настолько органично они вписались в общий архитектурный замысел главной летней императорской резиденции.

Первый дворец, построенный в стиле петровского барокко, был куда более скромным и представлял собой двухэтажное здание, сопоставимое по ширине с Большим каскадом. В 1732 году царский дворец прибавил в ширине за счет пристроенных галерей, но, несмотря на это, его облик не соответствовал тому уровню роскоши и блеска, который был присущ русскому двору середины восемнадцатого века.

Вид Большого дворца в Петергофе. Гравюра А. И. Ростовцева. 1717 г.

На гравюре А.И. Ростовцева изображен первоначальный вид Петергофского дворца. Еще нет никаких боковых галерей и корпусов.

За перестройку дворца взялась любимая дочь Петра – Елизавета. Весной 1747 года она отдает распоряжение о расширении дворца. Непростая задача по обрамлению петровского наследия в пышные рамки елизаветинского барокко была поручена придворному архитектору Франческо Бартоломео Растрелли. К тому моменту за его плечами уже был опыт строительства в на берегах Невы. Однако в этот раз на пути достижения конечной цели выдающемуся архитектору пришлось преодолеть немало сложностей.

Портрет архитектора Бартоломео Франческо Растрелли. Художник Пфантсельт Люкас Конрад. XVIII в.

В перестройку Большого Петергофского дворца и строительство придворной церкви Бартоломео Франческо Растрелли вложил весь свой архитектурный гений. Портрет художника Пфантсельта Люкаса Конрада.

Старый петровский дворец к тому времени уже стал своеобразным мемориалом, напоминавшим о создателе приморской резиденции – императоре Петре Первом, и по желанию Елизаветы должен был сохраняться в неприкосновенности. После долгих размышлений зодчий задумал возвести над петровскими палатами третий этаж, пристроив по сторонам два вместительных флигеля с примыкавшими к ним одноэтажными галереями, завершёнными изящными трёхэтажными корпусами-павильонами. В восточном корпусе и планировалось устроить придворную церковь.

15 июля 1746 года Растрелли написал в Канцелярию от Строений, что

«ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОЕ Величество, всемилостивейшая Государыня, преднесколько временем до Высочайшего своего отъезда (из Петергофа) изоустно соизволила ему приказать сочинить проект для прибавления в Петергофе; к старым каменным палатам вновь немалого каменного строения». Доводя о таковой воле Ея Величества до сведения помянутой Канцелярии Растрелли извещал ее, что, «хотя проект всего здания, им составленный, за отъездом Государыни, ею еще не опробован, но как работы по исполнению его предполагается производить со всякой скоростью, то надлежит, пользуясь настоящим удобным временем, теперь же заготовить материалы на первый случай, а именно: кирпича красного и белого пополам до миллиона штук».

Однако распоряжение императрицы встретило на своем пути немало технических препятствий.

Прежде всего, ни в Петергофе, ни в его окрестностях не было ни одного кирпичного завода, кроме возникшего еще при Петре Мартышкинского завода, к тому моменту уже не действовавшего. Ситуация осложнялась тем, что в это же время шла постройка Зимнего дворца; следовательно, лишнего кирпича не было ни у кого из многочисленных петербургских промышленников, а за перевозку и выставку в Петергоф никто из них браться не спешил.

Даже зафрахтовав суда,к зиме 1746-47 г.г. в Петергоф доставлено было и перевезено с берега к месту постройки всего только 291 тысяча кирпича, чем и объясняется, что вместо работ по всей линии, весной пришлось ограничиться лишь кладкой правого крыла дворца, т. е. правого флигеля галереи и будущей Петропавловской церкви.

Тем не менее, весной каменная кладка церковного здания церкви была начата и окончилась к лету 1747 года. Наступил момент установки купола, но и здесь возникли сложности.

Крыть купол предполагалось луженой жестью, но железа ни простого, ни луженного на месте или вблизи его не было. Пришлось пришлось искать железо за 600 верст от места постройки. Более того, доставленное железо оказалось отнюдь не лучшего качества в силу ржавости и дыр. Привести его в должный вид удалось лишь к началу весны 1749 года. И уже в мае работа по покрытию купола и глав над церковью была окончена. В ней принимали участие работники под руководством кровельного дела мастера Энцмана и подмастерья Николая Скобеева; наблюдение за работой осуществлял «капитанского ранга инспекторской должности Никита Лодыженский».

Наступил черед изготовления железных основ пяти крестов. Этот этап работ проводился под непосредственным наблюдением самого Растрелли. Вслед за этим были проведены работы по обивке крестов медью , и изготовлению сияний к ним, и шести херувимов к большому кресту, и по шлифовке и золочению пяти вчерне изготовленных к крестам яблок, а также по золочению крестов, херувимов и сияний червонным золотом.

Этот весьма непростой этап работ был завершен в назначенный срок, несмотря на то, что под рукой не оказалось необходимого количества меди, и пришлось выписывать ее с Сестрорецких заводов. Более того, сияние у большого креста пришлось дважды переделывать по требованию Растрелли, который изготовленное в первый раз «нашел столь малым, что, по постановке на купол с земли его совсем не было бы видно из-за херувимов». В результате 8 января 1750 года все вышеуказанные предметы были исполнены и перевезены в Петергоф, а 24 Января – кресты были воздвигнуты на главы.

С какой заботой относилась Канцелярия от Строений к распоряжениям императрицы при исполнении строительных работ, видно из предписания о том, чтобы «песок, сор и пепел, оставшейся от золочения, определив мерою и весом, бережно хранились до отправки под крепким хранением в монетную Канцелярию для определения, не найдется ли в том соре какого либо количества золота».

Первоначально по замыслу Растрелли придворный храм должен был венчать одноглавый купол, однако по настоянию Елизаветы Петровны, внимательно следившей за ходом строительства, церковный купол был увенчан пятью главками, традиционными для древнерусского зодчества. Параллельно с изготовлением крестов производилась и работа по украшению круглых четырех окон в куполе, ребрах глав и фонарей под ними разной работой. Эта работа совершена была в течение лета 1749 года резных дел мастером Жирардоном.

Дворцовая церковь святых первоверховных апостолов Петра и Павла. Придворная церковь Большого Петергофского Императорского дворца. Музей «Церковный корпус».

Южный фасад дворцовой церкви.

Одновременно с наружными работами производились и работы по внутренней отделке храма, а именно по украшению деревянной резьбой оконных коробок, дверей и панелей, а также и гипсовыми, на манер резьбы, украшениями внутренности купола и потолков алтаря и трапезы, а равно и по устройству резного иконостаса. Эти работы были выполнены резчиками, мастерами Иосифом Штальмейером и Луи Роландом к апрелю 1750 года, кроме иконостаса, который удалось завершить только к концу того же года.

Дворцовая церковь святых первоверховных апостолов Петра и Павла. Придворная церковь Большого Петергофского Императорского дворца. Музей «Церковный корпус».

Нижняя часть иконостаса церкви Святых Апостолов Петра и Павла Большого Петергофского дворца.

Наконец, в 1751 году была начата позолота внутренних резных украшений и иконостаса. Этот этап работ был исполнен казенными позолотчиками, бывшими в распоряжении Канцелярии от Строений, под руководством золотарных дел мастера Ле-Пренса и подмастерьев Харчевникова и Ивана Евстифеева и живописного дела мастера Перезинота. К 18 марта удалось завершить позолоту иконостаса, к сентябрю – прочих предметов. Все работы по позолоте были выполнены бригадой всего из четырнадцати рабочих, что, учитывая объем проделанной работы, стоит признать настоящим трудовым подвигом.

Дворцовая церковь святых первоверховных апостолов Петра и Павла. Придворная церковь Большого Петергофского Императорского дворца. Музей «Церковный корпус».

Фрагмент церковных интерьеров. Всюду – иконы, обрамленные позолотой.

В Maе 1751 года Елизавета увидала оконченным свой новосозданный храм и, оставляя Петергоф в конце августа, распорядилась приготовить его к освящению.

В результате строительство и отделка придворного храма продолжались четыре года; на их осуществление из казны было отпущено 15 тысяч рублей. Освящение храма в честь Святых Первоверховных Апостолов Петра и Павла состоялось в сентябре 1751 года; имя святого покровителя императора Петра должно было напоминать о деяниях основателя «приморского парадиза» и августейшего отца Елизаветы.

Вместе с ней на церемонии освящения церкви присутствовали наследник российского престола великий князь Пётр Фёдорович с супругой Екатериной Алексеевной (будущей императрицей Екатериной Второй).

По преданию, церковь была украшена 1751 иконой: количество образов напоминало о годе её освящения. К образам были изготовлены стеклянные подсвечники на серебряных цепях. От чиновников Петергофского Дворцового Правления сохранилось известие, что вся утварь для построенной церкви была изготовлена из первого, добытого в Алтайских горах, серебра. Вся церковная утварь была передана под расписку первому настоятелю дворцовой церкви Никону Ефимову, носившему титул Протопресвитера.

Дворцовая церковь святых первоверховных апостолов Петра и Павла. Придворная церковь Большого Петергофского Императорского дворца. Музей «Церковный корпус».

Иконостас церкви Святых Апостолов Петра и Павла Большого Петергофского дворца.

Отличительной особенностью петергофского придворного храма было то, что он не имел ни амвона, ни солеи. Паркетный пол из ценных пород древесины был настелен на одном уровне, что делало церковный интерьер похожим на ещё один парадный зал Петергофского дворца.

Дворцовая церковь святых первоверховных апостолов Петра и Павла. Придворная церковь Большого Петергофского Императорского дворца. Музей «Церковный корпус».

Вид из трапезной на церковный иконостас

Благодаря своим архитектурным достоинствам и великолепию декоративного убранства Петропавловская церковь по праву выполняла самое высокое предназначение, став главным храмом летней резиденции монархов Российской империи.

По свидетельству современников императрица Елизавета Петровна любила посещать церковь Петергофского дворца. Она была искренне набожна, с трепетом относилась к православным святыням, пела в хоре, хорошо знала церковную службу.

Императрица Елизавета Петровна.

Будучи идейной вдохновительницей строительства дворцовой церкви, Елизавета Петровна была ее завсегдатаем.

Престольный храмовый праздник Святых Апостолов Петра и Павла отмечали 29 июня (12 июля). В этот же день поздравляли с тезоименитством великого князя Петра Федоровича (будущего императора Петра Третьего), а с 1755 года – и маленького Павла Петровича (будущего императора Павла Первого), родившегося годом ранее. По православному обычаю накануне 29 июня (днем ранее) служили панихиду по усопшим императорам Петру Первому и Петру Второму.

В храме Святых Апостолов Петра и Павла богослужение совершалось не только во время присутствия в этом городе Елизаветы, но и круглый год; более того, даже во время пребывания императрицы он не был закрыть для всех, желавших в нем молиться. Фактически придворная церковь приобрела черты приходской, ибо даже во время присутствия императрицы храм мог посетить любой человек. Такой порядок сохранялся до 1844 года, когда при императоре Николае Первом был ограничен доступ в храм, и он стал исключительно придворным.

Панорама Петергофа середины 18 века. Гравюра К. Челнокова и П. Артемьева по рисунку М. Махаева.

Панорама Петергофа середины 18 века. Гравюра К. Челнокова и П. Артемьева по рисунку М. Махаева. Уже видны боковые галереи, соединяющие дворец с Церковным и Гербовым корпусами.

Ансамбль Большого Петергофского дворца. Нижний парк.

Несмотря на более позднее строительство церкви, сам Петергофский дворец и церковный корпус смотрятся как единое целое.

Кратковременное царствование Петра Третьего прошло практически незамеченным в истории церкви Святых Апостолов Петра и Павла. После кончины Елизаветы и вступлении на престол нового императора, предпочитавшего Ораниенбаум, в Петергофе жила летом 1762 года его супруга, будущая Екатерина Великая.

Заняв русский трон, Екатерина, несмотря на нерегулярные посещения Петергофа, не оставляла дворцовый храм своим вниманием и заботой. В частности, в 1764 году императрица, «именным своим изустным указом подполковнику Андрею Звереву, соизволила указать, чтоб в Петергофе, при придворной Святых Апостолов Петра и Павла церкви из школьников, мастеровых людей детей, так как при Ораниенбауме, двенадцать человек иметь певчих, и содержать в мундире, и определять по наукам.

Однако со временем Екатерина в качестве места пребывания все чаще стала отдавать предпочтение Царскому Селу; Петергоф постепенно становился запасной резиденцией, что не замедлило сказаться на вместе с тем и придворной церкви; елизаветинская церковь приобретает черты приходской, в частности, ее духовенство начинает вести метрические книги.

Короткий период царствования Павла Первого приносит некоторое оживление в Петергоф, а расположение нового императора к Мальтийскому ордену отразилось в том, что в присутствие Павла на литургии напротив дворца взвивался рядом с русским мальтийский флаг.

Вступление на престол Александра Первого вновь ознаменовало для Петергофского дворца наступление забвения. Пребывание императора в Петергофе, как правило, ограничивалось несколькими днями, максимум – неделями. Церковь Святых Апостолов Петра и Павла была серьезно запущена и фактически дошла до стадии разрушения. Ее деревянные, золоченные наружные украшения обмыло дождями и частично снесло ветрами, купол проржавел, сгнили стропила. Именно в таком неприглядном виде придворный храм перешел к преемнику Александра Первого, императору Николаю Первому, по праву считающимся настоящим создателем современного Петергофа.

Император Николай Первый. Неизв. худ. 1840-е гг.

Николай Первый – истинный благодетель Петергофа и дворцовой церкви. Портрет неизвестного художника 1840-е годы.

Применительно к дворцовому храму его заслуга заключается в том, что в его царствование храм был дважды капитально ремонтирован снаружи и внутри. Первый капитальный ремонт церкви приходится на начало царствования Николая Первого и совпадает с общим обновлением комплекса Петергофских дворцовых зданий. Летом 1826 года новый император повелел починить крышу и купол и перезолотить на Петропавловской придворной церкви главу и все украшения купола путем проведения на нем резных работ. Серьезный ремонт претерпели и церковные интерьеры: внутри церковь была сильно испорчена, сгнили крыльца, ведшие к ней; весь нижний этаж под церковью, каменная дорожка вокруг нее и мостовая разрушились. Все это в указанные годы было заново сделано; таким образом, ремонт не ограничился самим зданием храма, но и все внутренние украшения и утварь были или вновь сделаны или подновлены. Весь церковный ремонт был окончен в 1834 году и обошелся почти в 40 тысяч рублей.

Спустя десять лет после вышеописанного ремонта, было произведено еще более капитальное обновление Петропавловской церкви. Для этого существовали особые причины . В Петропавловской церкви, несмотря на существование уже в это время Придворной Крестовоздвиженской теплой церкви, до 1844 года ежегодно совершались богослужения в дни Рождества Христова, Богоявления, а также в Страстную и Пасхальную седмицы, потому что большое число верующих, привлекавшееся в придворную церковь единственным в то время в Петергофе хором певчих и благолепием Богослужения с участием в нем дьякона, не могло в такие дн